Когда Блудный сын вернулся в родной дом, отец принял его с
радостью, одел его и обул и надел ему перстень на руку и устроил праздник,
заколов откормленного телёнка.
Брат блудного сына, придя с работы домой и услышав пение и
ликование, узнал, что отец ради такого события заколол телёнка. Послушный сын,
видимо, на многое был готов, но только не на телёнка. Он так и высказал отцу: «столько
лет служу тебе и никогда не преступал приказания твоего, но ты никогда не дал
мне и козленка, чтобы мне повеселиться с друзьями моими; а когда этот сын твой,
расточивший имение свое с блудницами, пришел, ты заколол для него откормленного
теленка».
Почему так принципиально важно встал вопрос с телёнком?
Если бы отец просто принял блудного сына, помиловал бы его, брат бы не
возмущался. Если бы отец хорошо одел и накормил блудного сына – это не обидело
бы послушного сына. Но, вот, телёнок, это такой предмет, который невозможно
съесть одному. И вдвоём и втроём. Телёнка надо съедать большой компанией.
Компания, которая собирается для того, чтобы съесть телёнка, согласна с поводом
для праздника. Все, собравшиеся, одобряют то, что говорит хозяин пира. А хозяин
пира не говорит, что его сын расточил имение с блудницами. Он говорит, что его
сын был мёртв и ожил, пропадал и нашёлся. Отец ни капли не унижает сына, не
попрекает его. Отец полностью реабилитирует его репутацию. Все веселящиеся на
пиру принимают на себя моральную установку, что вернувшийся сын – вполне уважаемый
человек! И если даже, кто-то так не считал, то, факт его пребывания на пиру в
честь сына налагала на него такой долг – не унижать и не припоминать.
Послушный сын был бы не против даже, чтобы блудный сын,
вернувшись, жил в их доме. Послушный сын очень выгодно смотрелся бы на фоне
блудного. Послушный сын оказывал бы блудному милость, он бы поучал блудного, он
бы утешал блудного, он бы похлопывал его по плечу… и ходил бы довольным, что он
морально выше, сильнее, выгоднее. Окружающие бы больше хвалили послушного сына
и за его послушание и за его доброту и благородство по отношению к блудному
сыну. А так, получается, что он должен считать этого бродягу себе равным, как
будто ничего и не было. Это не каждый положительный герой способен вынести.
Синдром рыданий по телёнку существует в христианской среде.
Жена много молится за покаяние мужа-пьяницы. Муж обращается
к вере, начинает вести себя хорошо, и у жены-молитвенницы пропадает настроение.
Я замечал несколько случаев, как по шаблону: молитвы заканчиваются, радость
спасения мужа утрачивается, и начинаются придирки. Вместе с придирками идут
постоянные напоминания, о том, из какой грязи она его вытащила своими горячими
молитвами. Когда муж опять берётся за бутылку, героическая супруга тут же
вспоминает поговорку про вымытую свинью. Её настроение поднимается.
Служители, миссионеры обращают к вере грязного и вонючего
бомжа. Все ликуют. Все называют спасённого бомжа дорогим братом, похлопывают
его по плечу, конечно. Проходит время, дорогой брат работает на работе,
обзаводится семьёй, проявляет себя в церковном служении, и даже начинает высказывать
свои суждения. Герои веры, которые вытащили его однажды из под теплотрассы,
любят всем рассказывать про то, как именно вонял этот солидный брат, когда они
его нашли и отмыли.
Строгие и дисциплинированные христиане, которые соблюдают
всё церковное расписание, участвуют в служениях, посещают конференции, знают
всех знаменитых проповедников, исполняют все заповеди и традиции, вдруг
обнаруживают, что кто-то из других, «слабых» верующих, живет, радуясь о
спасении, имеет хорошие свидетельства от внешних, ни с кем не враждуют,
проявляют все плоды веры, но, не соблюдают привычный для церковных тружеников
образ жизни – и этим самым наносят удар
по больному месту послушным христианам. На борьбу с дерзкими улыбчивыми «иными»
идёт богословие, авторитетности, жуткие примеры из жизни и прогнозы, что долго
этот праздник не продлится, что откормленный телёнок закончится, и эти
выскочки, которые живут не так, как мы, потерпят крах. Праведные мученики смотрят
пристально, с прищуром, религиозная жаба скребёт в сердце, им не терпится,
чтобы скорее кара божья восстановила справедливость, чтобы всем было видно, кто
на самом деле достоин почтения.
